Николай Макаров: Атомная тетрадь полковника Старинова побудила С.В. Кафтанова и А.И. Иоффе обратиться к Сталину с письмом о необходимости создания ядерного оружия

ФОТО: Первая советская атомная бомба РДС-1 //  aquellasarmasdeguerra.wordpress.com/2014/11/12/las-primeras-bombas-atomicas

Опубликовано: Центр стратегической конъюнктуры. 05.06.2024

 

О легендарном разведчике-диверсанте, герое войны в Испании, Белофинской и Великой Отечественной написано множество книг, статей, созданы документальные фильмы и телепередачи. Однако в биографии полковника Старинова есть важные страницы, не получившие должного освещения в средствах массовой информации и историографии о Великой Отечественной Войне и послевоенном периоде нашей страны. В данной статье речь пойдет о важной роли полковника Ильи Григорьевича Старинова в создании ядерного щита и меча СССР.

Из исторических работ мы знаем, что Сталин принял судьбоносное решение о начале советского атомного проекта на основании докладов разведки и письма выдающихся советских физиков-ядерщиков С.В. Кафтанова и академика А.Ф. Йоффе к Сталину о необходимости создания научного центра по проблеме атомного оружия. Но мало кто знает, кто именно инициировал письмо физиков-ядерщиков Сталину. Настало время рассказать о малоизвестных страницах из жизни легендарного разведчика-диверсанта полковника Старинова, которые фактически запустили цепную реакцию всего советского атомного проекта.

Вот как пишет о событиях февраля 1942 года, происходивших в районе Таганрога, сам Илья Григорьевич Старинов в автобиографической книге «Записки диверсанта»: «Морские пехотинцы и минеры захватили пленных, взорвали две артиллерийские батареи и три прожекторные установки, уничтожили все средства связи. А группа Максима Алексеевича Репина захватила и доставила в штаб спецбатальона большое количество различных документов противника, в частности, толстую общую тетрадь случайно заночевавшего на Кривой Косе и погибшего в бою немецкого офицера из инженерных частей. Тетрадь была испещрена графиками и формулами, сопровождавшимися пояснениями. Не владея немецким языком, я дал почитать тетрадь одному из офицеров. Тот не нашел в ней ничего интересного: — Все какая-то синтетика, товарищ полковник. Обычные фрицевские “эрзацы”. Да еще бред об атомной энергии… Но я тетрадь не выбросил…» (Старинов И.Г. Записки диверсанта. Книга 1 // Альманах «Вымпел». 1997. № 3. С. 274).

После возвращения в центр в Москву, Старинов по телефону договаривается о встрече с представителем уполномоченного ГКО (Государственного Комитета Обороны) будущим академиком Степаном Афанасьевичем Балезиным. И при личной встрече Старинов передает ему тетрадь немецкого военного инженера для научной экспертизы. По существу, именно эта встреча была тем самым первым звеном в сложной цепной реакции научных исследований, политических, организационных и государственных решений, известной сейчас в исторической науке как сверх важный советский атомный проект по созданию в СССР ядерного оружия.

таринов И.Г. Записки диверсанта. Книга 1 // Альманах «Вымпел». 1997. № 3 - ОБЛОЖКАИлья Григорьевич Старинов в своей книге «Записки диверсанта» пишет: «Лишь много лет спустя я узнал, что записи в тетради, добытые на Кривой Косе старшиной Репиным, были расценены как свидетельство начавшейся в фашистской Германии работы по использованию в военных целях атомной энергии, тем более что Гитлер уже грозил человечеству каким-то секретным «сверхоружием», а в западной научной печати внезапно прекратились публикации по ядерным исследованиям. На последнее обстоятельство обратил внимание ГКО служивший в авиации лейтенант Флеров, в прошлом – научный сотрудник физико-химического института, открывший вместе с Птржаком спонтанное деление ядер урана. По справедливому мнению Флерова, прекращение в западной научной печати публикаций по ядерным исследованиям означало, что эти исследования отнесены к строго секретным и, следовательно, Запад приступил к разработке атомного оружия.

А.С. Балезин и С.В. Кафтанов предположили, что убитый на Кривой Косе фашистский офицер прибыл в южные районы нашей страны, временно захваченные гитлеровцами, не случайно, а для поисков урана. Словом, привезенная мною в Москву тетрадь оказалась для ученых важным документом. (Журнал “Химия и Жизнь” в номере 3 за 1985 год опубликовал отрывки из воспоминаний С.В. Кафтанова. Сергей Васильевич пишет, что эта тетрадь наряду с предупреждением Флерова побудила его и академика А.Ф. Йоффе обратиться в ГКО, который возглавлял тогда И.В. Сталин, с письмом о необходимости создать научный центр по проблеме атомного оружия)» (Старинов И.Г. Записки диверсанта. Книга 1 // Альманах «Вымпел». 1997. № 3. С. 292).

После войны И.Г. Старинов и академик С.А. Балезин стали близкими друзьями и продолжили взаимное сотрудничество в деле миниатюризации ядерных зарядов, инициатором чего был Старинов, который как опытный военный инженер и минер-диверсант прекрасно понимал, каким грозным оружием для советских войск специального назначения станут малые атомные взрывные устройства мощностью от 0,01 до 1 килотонны, пригодные для переноски одним человеком (Волковский Н.Л. Силы специальных операций. СПб.: Полигон-АСТ, 1996. С. 18).

Таким образом, И.Г. Старинов стоял у истоков создания важнейших военных технологий, которые в современных условиях приобретают стратегическое значение в деле защиты и укрепления обороноспособности нашей Родины.

 

Ученик Ильи Григорьевича Старинова Н.Ю. Макаров

Материал подготовлен при содействии ассоциации ветеранов группы специального назначения ВЫМПЕЛ и Фонда социальной поддержки военнослужащих имени Героя Советского Союза Григория Ивановича Бояринова // kuos-vympel.ru